Он живёт в твоих струнах и в шестерёнках колков,
В десятой веточке в рунах и в припевах псалмов.
Мы знакомы с ним с детства в оттенках обертонов,
И в мимолётном кокетстве, и вращенье веков.
И где-то на глобусе с некоей скоростью
Босые через ручьи.
С жаждой бульдозера под Визбора с Озборном
Чумазые в ночи.
Выходит он на поверхность, когда мы входим во вкус,
Когда сладка неизвестность, как прорезиненный блюз,
Когда чуть-чуть в недодачу, когда взалкала с утра,
Когда не клянчим удачу и между нами искра.
И где-то над пропастью подняты лопастью,
Согретые возле свечи.
Светимся счастием через ненастие
Чумазые в ночи.
Он внеэгрегориален и часто неуловим,
И крепок, и пасторален, и авангард и мейнстрим.
Как друг Владыки молекул, он – жизнь аминокислот,
Кингстон на днище ковчеги и вдохновенье красот.
И с сердцем раскованным, судьбой поцелованным
Босые через ручьи.
Светимся счастием через ненастие
Чумазые в ночи.