Я дышал синевой, белый пар выдыхал,-
Он летел, становясь облаками.
Снег скрипел подо мной - поскрипев, затихал,-
А сугробы прилечь завлекали.
И звенела тоска, что в безрадостной песне поётся:
Как ямщик замерзал в той глухой непролазной степи,-
Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце,
И никто не сказал: шевелись, поднимайся, не спи!
Всё стоит на Руси до макушек в снегу.
Полз, катился, чтоб не провалиться,-
Сохрани и спаси, дай веселья в пургу,
Дай не лечь, не уснуть, не забыться!
Тот ямщик-чудодей бросил кнут и - куда ему деться! -
Помянул он Христа, ошалев от заснеженных вёрст...
Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться,-
Ну а он в доброте их жалел и не бил - и замёрз.
Отраженье своё увидал в полынье -
И взяла меня оторопь: в пору б
Оборвать житиё - я по грудь во вранье,
Да и сам-то я кто, - надо (бы) в прорубь!
Вьюги стонут, зовут, - кто же выстоит, выдержит стужу!
В прорубь надо да в омут, - но сам, а не руки сложа.
Пар валит изо рта - эк душа моя рвётся наружу, -
Выйдет вся - схороните, зарежусь - снимите с ножа!
Снег кружит над землёй, над страною моей,
Мягко стелет, в запой зазывает.
Ах, ямщик удалой - пьёт и хлещет коней!
А непьяный ямщик - замерзает.
Так звенела тоска, что в безрадостной песне поётся:
Как ямщик замерзал в той глухой непролазной степи,-
Усыпив, ямщика заморозило жёлтое солнце,
И никто не сказал: шевелись, поднимайся, не спи!