В ресторане было от электричества рыжо.
Кресла облиты в человечью мякоть.
Когда обиженный выбежал дирижер,
Приказал музыкантам плакать.
И тому, который в черную бороду
Жирную семгу вкусно нес,
Труба - изловчившись - в глупую морду
Брызнула горстью медных слез.
И не успел он за икотами,
Выпихнуть крик в золотую челюсть,
Как его уже избитого тромбонами и фаготами
Смяли и скакали через.
А когда последний не дополз до двери,
Умер щекою в соусе,
Приказав музыкантам завыть по-зверьи
Дирижер обезумел вовсе!
А когда наутро, от злобы не евший,
Хозяин принес расчет,
Дирижер на люстре висел посиневший,
Висел и синел еще.