Сидим мы как-то с Ваней на кухне после бани
Жена моя закуску и стопки принесла
За водкой обсудили дела в Афганистане
Когда косыми стали — китайские дела
У них, говорит, в Китае лишь голод и разруха
А сам черт уплетает с капустою пирог
И для кого старалась жена моя старуха
Ну погоди, невежда, увидишь мой порог
Налили по стакану и сразу легче стало
В Кампучии жестокий колониальный гнёт
А сам отрезал булки и эдаким нахалом
Вдруг маслом булку мажет и в рот её кладёт
Я с места приподнялся и по столу рукою
Да что это такое да можно ли вот так
А он говорит спокойно там всё согласно строю
Своею темнотою не попади впросак
И снова наливает, хоть это неприлично
Открыл уже вторую, я выпью, мне-то что.
И говорит, икая, о жизни заграничной
На вешалку косится, глядит моё пальто.
Я ноги с каблуками быстрей под стол задвинул
Наклейку на кармане ладонями закрыл
А он хозяйским глазом всю комнату окинул
У них, говорит, реестр квартирный подскочил
Ну тут я не сдержался, за горлышко бутылку
И налил по последней, пускай уходит, скот.
А он о женском праве, сам лысый на затылке
Жену мою за талию в уме своём берет
На лестнице у лифта я сдерживался еле
Захлопнув дверцу резко сказал ему всего
И думал после бани на следующей неделе
Я намекну про Чили на кухне у него