Сполохи на небе, порывистый ветер,
Стрелы Чингисхана и пули Дюнкерка -
В его глазах проплывали столетия,
И солнце пульсаром то пылало, то меркло.
В его груди извергались вулканы,
Ручьи журчали умиротворённо.
Куски Гренландии налезали на Канны,
И танки падали в реки с понтонов.
ПРИПЕВ: По-английски пострижен,
Его запах - сигарный дым.
Но клошары Парижа
Считали его своим, считали своим.
Вертела шеей красотка Несси
Среди чудовищ из Голливуда,
А ноги его утопали в месиве
Лаосских джунглей, отвергающих Будду.
Куском в желудке урчало Поволжье,
А мозг его тосковал по Питеру,
Где он никому ничего не был должен,
Кроме своих престарелых родителей.
ПРИПЕВ.
Вечно смурной и всегда нетрезв, он под мостами искал забвения,
В полутенях - вдохновения, в лунном круге - крест.
Разверзалась сфера неба, и он не был в нёй человеком...
Полукентавр в чреве кита, в рёве гитар.
Ночами истерзанные гетеры Рима
Горели в пламени нью-йоркских «твинсов»,
А боль от струн была нестерпима,
И пот по спине проливался в джинсы.
Ангел и дьявол, еретик-метафизик,
На левом мизинце цыганский перстень.
Он был поэтом, и он любил жизнь,
Но ещё больше он желал смерти.
ПРИПЕВ (2 раза)