Вступление:
Учились мы с Мариночкой, когда при слове "рок"
Со страху залезали под кровати
Ей школа образцовая открыла сто дорог
И выгнала её за вырез в платье
Кричал директор что-то о бедламе,
И, тыча зло в Мариночкину грудь,
Публично оскорблял её "битлами",
А под конец вдогонку крикнул: "Блудь!"
Тогда словцо "эротика" считалось матерком,
А первый бард считался отщепенцем
Катилась жизнь весёлая на лозунгах верхом
И бряцала по бубнам, да бубенцам
Храня тебя, Марина, от разврата,
И миллион таких ещё Марин,
Упорно не хотел кинотеатр
Показывать раздетую Марлин
Ты нам тогда, Мариночка, мерещилась во сне –
Совсем как из нерусского журнала,
Где не регламентированы юбки по длине –
Как ты была права, что бунтовала!
Коль целый хор лысеющих мужчин
Кричал: "Длинней подол и круче ворот!..."
И миллион таких ещё Марин
Ему назло с ума сводили город
Бежали мы, Мариночка, на выставки картин,
В аллеи, где художник чист и беден,
Где не сумеет высокопоставленный кретин
Угробить скрипку глупым ором меди
Там на маэстро клифт с потёртой фалдой,
Но сколько ты ему ни заплати,
Не нарисует женщину с кувалдой
На стыках паровозного пути
Ты выросла, всё вынесла И мой гитарный бой
Сыграл поминки дикостям запретов
Мариночка, как нужен был твой, с вырезом, покрой
Для первых бунтовщических куплетов
Прости меня теперь великодушно –
Я ни один тебе не подарил,
Хотя б за то, что самой непослушной
Была среди бунтующих Марин,
Была среди бунтующих Марин,
Была среди бунтующих Марин...
Мариночка!