Меня нашли в четверг на минном поле.
В глазах разбилось небо, как стекло.
И всё, чему меня учили в школе,
В соседнюю воронку утекло.
Друзья мои по роте и по взводу
Ушли назад, оставив рубежи.
И похоронная команда на подводах
Меня забыла в среду положить.
И я лежал и пушек не пугался,
Напуганный до смерти всей войной.
И подошёл ко мне какой-то Гансик
И наклонился тихо надо мной.
И обомлел недавний гитлер-югенд,
Узнав в моём лице своё лицо,
И удивлённо плакал он, напуган
Моей или своей судьбы концом.
О жизни не имея и понятья,
О смерти рассуждая, как старик,
Он бормотал молитвы ли, проклятья,
Но я не понимал его язык.
И чтоб не видеть глаз моих незрячих,
В земле немецкой мой недавний враг
Он закопал меня, немецкий мальчик.
От смерти думал откупиться так.
А через день, когда вернулись наши,
Убитый Ганс в обочине лежал.
Мой друг сказал: «Как он похож на Сашку...
Теперь уж не найдёшь его... А жаль.»
И я лежу уже десятилетья
В земле чужой, я к этому привык.
И слышу: надо мной играют дети,
Но я не понимаю их язык.