Вступление
Ритмы жестокой голодной улицы,
Красная морда упрямого пьяницы,
Жизнь общежитий бетонного бункера —
Здесь ничего никогда не меняется.
Песни любви — как и песни протеста.
Там, где был дом — только мокрое место.
Лысый асфальт утрамбованной площади.
Нас поглощают ямы и трещины.
Междоусобицы, деньги, наркотики,
Патриотизм клинической свастики,
Глупая старость и всё, что с ней связано.
Здесь, несмотря ни на что, -
ПРИПЕВ: Продолжается плен, продолжается плен,
Продолжается плен, продолжается плен.
Плен, продолжается плен, продолжается плен,
Продолжается плен.
Ветераны войны с тылом,
Пионеры дремучих истин,
Архитекторы нагромождений,
Одиночества и поражений.
Те, кого задостало время,
А потом заклевала стая,
Чтоб наутро опять всё снова
«Делать зомби», ни хрена не втыкая...
ПРИПЕВ: Зачем самолёту крылья?
Зачем самолёту крылья?
Зачем самолёту крылья?
Зачем самолёту крылья?
Ты не чувствуешь холод постели,
Засыпая в уютной казарме.
Все предатели живы и в деле,
Гордо реют чужие штандарты.
Миллионы и миллиарды
Непомытых и бестолковых.
Злые карлики и гиганты
Разбивают сердца влюблённых.
Из глубоких убожеств наружу
Выползает примитивная гадость.
Мы могли бы быть ближе друг к другу,
Но кто-то решил, что нас не осталось.
ПРИПЕВ: Плен, продолжается плен,
Продолжается плен, продолжается плен.
Плен, продолжается плен,
Продолжается плен, продолжается плен.
Ритмы жестокой голодной улицы,
Красная морда упрямого пьяницы,
Жизнь общежитий бетонного бункера —
Здесь ничего никогда не меняется.
Здесь ничего никогда не меняется.
Здесь ничего никогда не меняется.
Здесь ничего никогда не меняется.
Здесь ничего никогда не меняется.
Плен!